roomd (roomd) wrote,
roomd
roomd

Categories:

ABS

В конце ноября понял, что жить не могу без того, чтобы систематически не перечитать Мир Полдня. В первый раз в жизни удалось прочитать его подряд, без перерывов, спасибо современным технологиям. Им же спасибо, за то, что можно сделать то, чем я никогда раньше не занимался -- выделить созвучные (или просто интересные) мысли.


Страна багровых туч

Это я прочитал впервые сейчас. Да, видно что это Стругацкие, но в остальном вполне в струе тогдашней советской фантастики, и по содержанию и по стилистике. Даже удивительно, какой скачок они сделали от этого за считанные годы.

"— Всегда и везде, — твердо сказал Юрковский, — впереди шли энтузиасты-мечтатели, романтики-одиночки, они прокладывали дорогу администраторам и инженерам, а затем… — Затем по костям этих самых мечтателей и романтиков кидалась жадная серая масса, чернь презренная… —"


Рассказы

Почти всё, разрозненно по разным сборникам советской фантастики, я прочитал ребёнком. Тогда же по сквозным героям и идеям понял, что такое "мир, вселенная" цикла произведений и мечтал собрать это всё вместе. Из-за невозможности это сделать до сих пор не люблю читать или смотреть части чего-то серийного без уверенности, что смогу достать всё.


Путь на Амальтею

Знал о ней из предисловия к Стажёрам, но прочитал только сейчас.

"Юрковский закрыл глаза. Жить, подумал он. Жить долго. Жить вечно. Он вцепился обеими руками в волосы и зажмурился. Оглохнуть, ослепнуть, онеметь, только жить. Только чувствовать на коже солнце и ветер, а рядом — друга. Боль, бессилие, жалость. Как сейчас. Он с силой рванул себя за волосы. Пусть как сейчас, но всегда. Вдруг он услышал, что громко сопит, и очнулся. Ощущение непереносимого, сумасшедшего ужаса и отчаяния исчезло. Так уже бывало с ним — двенадцать лет назад на Марсе, и десять лет назад на Голконде, и в позапрошлом году тоже на Марсе. Приступ сумасшедшего желания просто жить, желания темного и древнего, как сама протоплазма. Словно короткий обморок. Но это проходит. Это надо перетерпеть, как боль. И сразу о чем-нибудь позаботиться."


Стажёры

Моя настольная книга, перечитывал десятки раз, дома было ещё Детгизовское издание. Тут уже миллион мыслей и идеалов. И каждый раз надежда, что Юрковский останется жив.

"Хотя мой союзник по молодости лет не сказал ничего умного, но заметьте, он предпочитает лучше умереть, чем жить вашей старостью. Ему просто никогда в голову не приходило, что он будет делать, когда состарится. А вы, Джойс, об этом думаете всю жизнь. И всю жизнь готовитесь к старости."


Хищные вещи века

Прочитал подростком. Одно из самых горьких, провидческих и злободневных произведений АБС. Мы живём в этом мире. И никого мостика в мир полдня нет.

"Ведь я сам простаивал когда-то вечера с компанией приятелей, пока не нашлись умелые люди, которые увели нас с улицы, и потом много-много раз видел такие же компании во всех городах земного шара, где умелых людей не хватало. Но я так никогда и не смог понять до конца, какая сила отрывает, отвращает, уводит этих ребят от хороших книг, которых так много, от спортивных залов, которых предостаточно в этом городе, от обыкновенных телевизоров, наконец, и гонит на вечерние улицы с сигаретой в зубах и транзистором в ухе — стоять, сплевывать (подальше), гоготать (попротивнее) и ничего не делать. Наверное, в пятнадцать лет из всех благ мира истинно привлекательным кажется только одно: ощущение собственной значимости и способность вызывать всеобщее восхищение или, по крайней мере, привлекать внимание. Все же остальное представляется невыносимо скучным и занудным, и в том числе, а может быть, и в особенности, те пути достижения желаемого, которые предлагает усталый и раздраженный мир взрослых…"


«Полдень. XXII век»

Первые мазки нового мира. Когда прочёл (книга не моя), было и ощущение какого-то подъёма, и тоски, что "Жаль только - жить в эту пору прекрасную Уж не придется - ни мне, ни тебе."


«Попытка к бегству»

Второе настольное произведение, в составе сборника советской фантастики 1962 года. Какое-то небывалое ощущение от мира, где слетать в другую, неизведанную солнечную в отпуск почти так же просто, как сходить с палаткой в лес. Моральные мучения Саула и почему он вернулся я понять, конечно, не мог. И первые образы таинственных странников. Машины, двигающиеся потоком из туманной дыры в земле в другую дыру. А мои нынешние попытки разобраться с системой GPipe на работе напоминают попытки заставить контролируемо двигаться машины странников -- суешь пальцы в дырочки, там что-то с хрустом проворачивается, и иногда оно вдруг начинает двигаться вперёд.

"Всего два с половиной века назад половина человечества была уверена, что чёрного кобеля не отмоешь добела, и что человек как зверем был, так так зверем и останется, и было достаточно оснований думать именно так."


«Далёкая Радуга»

И ещё одна часто перечитываемая книга, обнаруженная глубоко запрятанной во втором ряду книжного шкафа. Две Волны до самого неба снились мне не раз. А сейчас, постоянно встречаясь с людьми на голову толковее меня, всё время чувствую себя Робертом Скляровым.

"Кто–то когда–то сказал, что дурак, понимающий, что он дурак, уже тем самым не дурак. Может быть, когда-нибудь оно было и так. Но сказанная глупость -- всегда глупость, а я никак по другому не могу. Я очень интересный человек: всё, что я говорю, старо, всё, о чём я думаю, банально, всё, что мне удалось сделать, сделано в позапрошлом веке."


«Трудно быть богом»

Кто не хотел стать Руматой? И любить Киру (может, отсюда подсознательные корни имени моего сына)? Не помню, наша ли это была книга, но перечитывал её я много раз.

"Расскажи такую сказку крепостному мужику — хмыкнет с сомнением, утрет рукавом сопли да и пойдет, ни слова не говоря, только оглядываясь на доброго, трезвого, да только — эх, беда-то какая! — тронутого умом благородного дона. Начни такое рассказывать дону Тамэо с доном Сэра — не дослушают: один заснет, а другой, рыгнув, скажет: «Это, — скажет, — очень все бла-ародно, а вот как там насчет баб?..» А дон Рэба выслушал бы до конца внимательно, а выслушав, мигнул бы штурмовичкам, чтобы заломили благородному дону локти к лопаткам да выяснили бы точно, от кого благородный дон сих опасных сказок наслушался да кому уже успел их рассказать…"


«Беспокойство»

Никогда не любил Улитку и вообще кафкианского склада книги. И это, наверное, единственная книга, без которой цикл мог бы обойтись. Не зацепило. Но вот это, ничего не напоминает?

"Огромный живой столб поднимался к кронам деревьев, сноп тончайших прозрачных нитей, липких, блестящих, извивающихся и напряженных; пронизывающий плотную листву и уходящий выше, в облака."


«Обитаемый остров»

Долго мечтал достать, и наконец кто-то в школе дал прочесть. Воспринял как хороший боевик. На самом деле, легко быть суперменом, если тебя ни пули, ни мозговыворачивающее излучение не берут.

"Совесть своей болью ставит задачи, разум – выполняет. Совесть задает идеалы, разум ищет к ним дороги. Это и есть функция разума – искать дороги. Без совести разум работает только на себя, а значит – в холостую."


«Малыш»

Помню постановку в ТЮЗе, с травести в чёрном трико в роли Малыша. Пятисотметровые "усы" аборигенов на фоне сполохов навсегда стали частью моего воображения.

"Человек — не природа, он не терпит пустоты. Оказавшись в пустоте, он стремится ее заполнить. Он заполняет ее видениями и воображаемыми звуками, если не в состоянии заполнить ее чем-нибудь реальным."


«Парень из преисподней» (1974)

Нашёл дома в виде вырезки из какого-то журнала, ч чудесными иллюстрациями. Проникся только батальными сценами на Гиганде, остального не понял.

"Индекс социальной значимости у него гораздо выше. — Что еще за индекс? — На нем больше ответственности перед обществом. — А ты откуда знаешь? — Уровень информированности у него значительно выше. — Ну и что же? — Чем выше уровень информированности, тем больше ответственности."


«Жук в муравейнике»

"В эпохи глобальных катастроф цивилизации выплескивают на поверхность бытия всю мерзость, все подонки, скопившиеся за столетия в генах социума. Формы этой накипи чрезвычайно многообразны, и по ним можно судить, насколько неблагополучна была данная цивилизация к моменту катаклизма, но очень мало можно сказать о природе этого катаклизма, потому что самые разные катаклизмы — будь то глобальная пандемия, или всемирная война, или даже геологическая катастрофа — выплескивают на поверхность одну и ту же накипь: ненависть, звериный эгоизм, жестокость, которая кажется оправданной, но не имеет на самом деле никаких оправданий…"

«Волны гасят ветер»
Ради этих книг я читал журнал "Знание-сила". Так как действия в них немного, то трагедии, в них разыгравшиеся, я понял уже значительно позже.

"Современный человек приемлет только те ограничения и обязательства, которые вытекают из морально-этических установок общества. Любое ограничение или обязательство иного рода воспринимается им с ощущением (неосознанной) неприязни и (инстинктивного) внутреннего протеста."



Я вырос на части из этих книг. Если выделить какого-то писателя, оказавшего на меня наибольшее духовное влияние, то АБС однозначно будет на первом месте. Именно по части идеалов, того, к чему хочется стремиться в себе и в мире. Жаль, что ни мои дети, ни мои американские друзья никогда этого не прочтут. И конечно жаль, что миру никогда не стать таким. 90% процентов людей -- существуют сегодняшним днём, простыми инстинктами, не видят полноты и динамики. Их не научили и никто не научит.

Можно представить этот мир, но нет шага к нему. Мы навсегда остаёмся среди хищных вещей. И никому не уйти наверх, как удалось люденам.
Tags: books
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments